Британия после BREXIT: Сингапур на берегах Темзы?

Британские консерваторы со времен Маргарет Тэтчер восхищались финансовым успехом Сингапура. Низкие налоговые ставки, огромная законодательная свобода и современная инфраструктура действительно являются магнитом для прямых иностранных инвестиций и поддерживают казну города-государства всегда полной. Может ли этот вариант стать британской моделью развития после Брексит?

Идея положительно «щекочет» нервы членов политической партии Тори (То́ри (англ. Tory) — члены двух политических партий, которые существовали последовательно: в королевстве Англиякоролевстве Великобритания и позднее, в Соединённом королевстве Великобритании и Ирландии, с XVII по начало XIX вв.) и терроризирует умы лидеров Евросоюза. Однако эти опасения больше связаны с уязвимостью самого ЕС, чем с желанием или даже потенциалом самого Соединенного Королевства развиваться в этом направлении.

«С выходом Великобритании из ЕС мы обретем в ее лице потенциального конкурента», – заявила канцлер Германии Ангела Меркель на выходных. «Я хочу сказать, что помимо Китая и США теперь будет еще и Великобритания».

Это не первый случай, когда Меркель выражает такие опасения, которые вполне соответствуют взглядам президента Франции Эммануила Макрона. В 2017 году Филип Хаммонд, тогдашний министр финансов Великобритании, должен был взять интервью у Ле Монд, чтобы заверить французов в том, что британская экономика останется «европейской» даже после Брексит.

Обеспокоенность вызывает и позиция премьер-министра Великобритании Бориса Джонсона который заявил, что не будет поддерживать «равные условия игры» с ЕС в определенных областях, как обещала его предшественница Тереза Мэй. Даже если лидеры ЕС примут решение об осуществлении процесса Брексит в Лондоне в октябре, тень «Сингапура» и модель развития этого города будут оставаться в центре любых переговоров о будущих торговых отношениях Брюссель-Лондон.

Меркель и Макрон должны расслабиться хотя бы на некоторое время. Хотя британцы могут кое-чему научиться у Сингапура, особенно в области образования и инфраструктуры, Великобритания ни в коем случае не является политически авторитарным однопартийным городом-государством с населением 6,5 миллиона человек. На самом деле две основные политические партии Британии движутся в противоположном направлении, а не к капитализму сингапурского типа.

Консерваторы традиционно были партией, поддерживающей идеи налогово-бюджетного государства, но экономическая политика Бориса Джонсона была сосредоточена на государственных расходах, расширении государственных услуг и повышении минимальной заработной платы. Эта политика была необходима для привлечения новых избирателей, в том числе представителей рабочего класса, проголосовавших за Брексит, чтобы подкрепить свои ряды консервативных пожилых сторонников новой кровью.

Большинство исследований сводятся к тому, что общество Британии активно поддерживает на данный момент так называемую политику «инвестор-государство», названную таким образом  специалистами  Института Реформы Общественной Политики. Согласно опросу, проведенному крупной компанией Deloitte, 62% опрошенных в Соединенном Королевстве заявили, что государственные услуги следует расширять, даже если это повлечет за собой повышение налогов. Опросы общественного мнения также показывают, что политика оппозиционной лейбористской партии по повторной национализации коммунальных услуг активно поддерживается обществом.

Даже если бы правительство хотело сократить штат и уменьшить налоговое бремя, ему пришлось бы зарезать «священную корову», чтобы сделать это. «Священной коровой» в данном контексте выступает Национальная система здравоохранения (NHS), которая очень масштабна и бесконечно нуждается в  государственных ресурсах. Доля национального дохода в СЗ постепенно сокращается, но все же невозможно будет внести изменения, не влияя на саму систему.

Следует также отметить, что, хотя в «докладе Королевы», изложенном в программной повестке дня правительства Джонсона, ничего не упоминалось о снижении налогов, но в ней обсуждались мероприятия по улучшению ухода за престарелыми, которые определенно будет стоить ресурсов.

Безусловно, ЕС должен ожидать, что постбрекситское Соединенное Королевство, попытается сделать свою страну более привлекательной для прямых иностранных инвестиций. Но это не будет означать желание развязать финансовую войну. Ставка корпоративного налога в Великобритании уже относительно низкая, и ожидается, что она снизится до 17% в 2020 году, поэтому возможности дальнейшего снижения крайне малы. Согласно данным ОЭСР, налоговые поступления в Великобритании в процентах от ВВП ниже, чем у большинства партнеров ЕС.

Корпоративный налог может быть снижен дополнительно для привлечения новых инвестиций, но вероятность его снижения до 12,5%, который существует сейчас в Ирландской Республике, кажется маловероятным. Кроме того, уклонение от уплаты налогов — это простой способ вызвать недовольство избирателей, и никто сейчас этим рисковать не станет.

Точно так же идея о том, что Соединенное Королевство будет просто дерегулировать-либерализовать финансовые рамки воспринимается как кошмар в летную ночь. Британские граждане успели оценить такие многолетние достижения, как права профсоюзов и отпуск по беременности и родам, которые гораздо более совершенны, чем даже в США. Чувство закона является глубоко укоренившейся ценностью для британцев, и любому правительству, которое будет стремится лишить рабочих их прав, будет трудно выжить политически.

Настоящий страх ЕС относительно появления в Британии тени сингапурского «павиана» имеет более глубокие причины для европейцев, чем страх потерять некоторые рабочие места и инвестиции: Берлин и Париж опасаются, что возрождение экономики, которое будет происходить по модели, отличной от «социальных» демократий Европы, покажет другим странам-членам ЕС, что жить за пределами ЕС не только возможно, но, даже более привлекательно.

Основная причина создания, расширения и интеграции ЕС заключалась в том, что страны, находящиеся в тесной географической близости, особенно страны с довольно «нестабильной» историей и имеющие гигантских конкурентов, таких как США и Китай, вместе должны становиться сильнее. ЕС должен выступать в роли финансового защитника для государств-членов, а не становиться «тормозом» для развития или инноваций.

Расходы на Брексит потребуются гораздо более серьезные, чем могут себе представить поклонники Брексит. И Британия, несмотря на свою историческую динамику и экономические и геополитические размеры, никогда не сможет сопоставить себя с ЕС в качестве конкурента Китаю или США.

Конечно, это может побудить другие страны пойти своим собственным, независимым путем (если окажется, что первый исторический раскол ЕС с одной страной не окажется столь болезненным). Такое развитие событий может также послужить оружием для популистских политических сил в континентальной Европе. В любом случае, если ЕС не сможет подтвердить свою основную задачу, для которого был сформирован – обеспечение реальной и ощутимой выгоды своим государствам-членам, будет поздно пытаться доказать им обратное и заставить оставаться членами содружества 28 (уже почти 27).

Тереза Рафаэль / Блумберг

Поделиться новостью:

Актуально

транспорт

Кипр вскоре получит высокотехнологичное транспортное средство для обследования дорожных условий

Вскоре Кипр получит специализированное высокотехнологичное оборудование и программное обеспечение для обследования дорожных условий, после подписания …