Home / БИЗНЕС / Владельцы FBMЕ отрицают, что фигуранты “дела Магнитского” Клюев и Павлов имели счета в их банке

Владельцы FBMЕ отрицают, что фигуранты “дела Магнитского” Клюев и Павлов имели счета в их банке

Владельцы кипрского отделения танзанийского банка FBMЕ отрицают, что предприниматель Дмитрий Клюев и адвокат Андрей Павлов, фигуранты т.н. “дела Магнитского”, являлись клиентам банка и имели счета в FBMЕ. Как известно, лицензия FBMЕ была отозвана по решению Центробанка Кипра в декабре 2016 года после того, как Казначейство США обвинило банк в отмывании денег, полученных преступным путем.

Российский юрист Сергей Магнитский умер после того, как предал гласности факт колоссального по своим размерам мошенничества, совершенного чиновниками российских налоговых служб, бизнесменами, имеющими связи, и криминальными элементами.

Впрочем, как удалось выяснить журналистам «Новой газеты» и Центра по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP), та афера была не единственным случаем обмана государственного масштаба.

Схожие мошеннические схемы оставались незамеченными, потому что тогда не нашлось своего Сергея Магнитского, который бы рассказал о том, как богатые и облеченные властью опустошают казну российского государства.

Сотрудники «Новой газеты» и OCCRP побеседовали с двумя людьми — банкиром и адвокатом, которые сыграли не последнюю роль в тех махинациях с бюджетными средствами и которые помогли собрать воедино картину того, что и как тогда происходило. Сказанное ими свидетельствует о том, что корпоративные преступления стали обыденностью в России, где волей одержимых жаждой наживы коррупционеров банки, судебные и налоговые органы без труда превращались в инструмент личного обогащения.

Технологии обмана, примененные в «деле Магнитского», оказались дьявольски эффективными: сначала силовики конфисковали документы и корпоративную печать Hermitage Capital — американской инвестиционной компании, интересы которой представлял Магнитский, а затем использовали их, чтобы открыть подложные дочерние структуры этой компании.

После этого ряд других подставных фирм, учрежденных теми же людьми, предъявил «дочерним подразделениям» Hermitage Capital фиктивные требования финансового характера. Один из российских арбитражных судов встал на сторону заявителей, издав постановления, в результате которых на бумаге возникли гигантские убытки, полностью нивелировавшие полученный Hermitage Capital доход.

Затем, имея документы, «доказывающие», что компания не заработала никакой прибыли, злоумышленники от лица Hermitage Capital подали официальную заявку на возмещение 230 миллионов долларов, которые ранее были уплачены в бюджет в виде налогов. Полученные таким образом деньги махинаторы затем вывели из страны через офшорные счета.

Стоит отметить, что методика эта была ими отработана еще до «дела Магнитского».

В 2006-м, за год до того, как в компании Hermitage Capital прошли обыски, практически точно такая же схема была применена для хищения из российского бюджета суммы, равной 107 миллионам долларов. В тот раз в качестве инструмента мошенничества была выбрана компания Rengaz, которая торговала ценными бумагами крупных высокодоходных компаний и находилась под управлением одного из крупнейших в России инвестиционных фондов — «Ренессанс Капитал».

Как и в случае с Hermitage Capital, были созданы фирмы-однодневки, выступившие в роли заявителей претензий, а в качестве директоров этих фирм действовали те же лица, что будут год спустя фигурировать и в «деле Магнитского».

Однако принципиальная разница между двумя этими аферами в том, что в случае с Rengaz никто во всеуслышание не заявил о совершенном мошенничестве. Не нашлось того, кто привлек бы к этой ситуации внимание мировой общественности, и дело это не стало занозой в российско-американских отношениях. В отличие от Hermitage Capital инвестиционный банк «Ренессанс Капитал» не забил тревогу и не обратился к правоохранительным органам в связи с хищением денег. Единственной жертвой той масштабной аферы в итоге оказались российские налогоплательщики.

Роль Павлова

Прежде чем начать исследовать банковские счета (то есть легализацию похищенного), следует вернуться к предикату, чтобы понять, какое отношение к нему имели те люди, к которым ведут следы денег. Наиболее известные на сегодня эпизоды возмещения налогов — это возвраты налога на прибыль бывшим компаниям фондов Hermitage и «Ренгаз» (консультировался инвестиционной компанией «Ренессанс Капитал»). Первый эпизод — это уже известное на весь мир «дело Магнитского» (под ним мы понимаем именно хищение 5,4 млрд рублей, а не посмертное преследование Магнитского за неуплату налогов). Второй эпизод (на 3 млрд рублей) также важен, потому что именно он позволил впервые предположить: речь идет не о разовом мошенничестве, а о систематическом хищении налогов одной группой людей.

Оба эпизода похожи: в обоих случаях использовался один и тот же Универсальный банк сбережений (УБС); одни и те же московские налоговые инспекции (28-я и 25-я); одни и те же номинальные директора; один и тот же механизм формирования убытков, создававший основания для возмещения налога. Единственное, но существенное, отличие состоит в том, что фонд Hermitage еще до хищения сообщил правоохранительным органам о краже его бывших «дочек», которым впоследствии и возместили 5,4 млрд рублей, а «Ренессанс Капитал» подобных заявлений не делал. Представители «Ренессанса» говорили «Новой газете», что свои бывшие фирмы они отдали на ликвидацию, а о том, что эти фирмы затем использовались для возмещения налогов, узнали только из СМИ. Это отличие, видимо, и объясняет причину, по которой «эпизод «Ренгаза» вообще не стал предметом уголовного расследования.

В обоих случаях важную роль сыграли арбитражные суды. Основная суть схемы возмещения налога на прибыль заключалась в том, что ряд компаний с признаками однодневок подавали иски к бывшим «дочкам» инвестиционных фондов. Претензии сводились к тому, что между истцами и ответчиками не были исполнены договоры купли-продажи ценных бумаг. Неисполнение этих договоров якобы привело к убыткам у одних и возникновению обязательства по погашению этих убытков — у других. Возникшая задолженность аннулировала прибыль, а следовательно, и уплаченный ранее с этой прибыли налог. Арбитражные суды, где ответчики полностью соглашались с многомиллиардными претензиями истцов, были нужны, чтобы легализовать и закрепить возникшие задолженности.

В арбитражных процессах по обоим эпизодам участвовал адвокат Андрей Павлов. Как следует из материалов «дела Магнитского», в некоторых процессах Павлов сам представлял интересы то истцов, то ответчиков; в других же — присутствовали иные адвокаты, но все они затем утверждали, что действовали по просьбе того же Павлова. Павлов говорил следователям, что он работал по поручению Виктора Маркелова — ранее судимого мастера по приему пиломатериалов. Маркелов — на него были переоформлены бывшие «дочки» фонда Hermitage — впоследствии взял вину за хищение на себя, был судим особым порядком и получил минимальный срок.

«Есть определенные лимиты того, что адвокат должен говорить, когда речь идет об информации, полученной от клиента, — объясняет «Новой» Андрей Павлов. — Конечно, было бы смешно говорить, что Маркелов — мошенник, который один затеял все это преступление. Он был руководителем и владельцем компании — нашего клиента. Но помимо него были и другие люди, это правда».

Клиент поставил перед Павловым такую задачу: «Есть дела в судах, директора компаний — «номиналы», они не могут заявиться в процессы, и нужно просто пойти и поддержать позицию». «В таких ситуациях, — продолжает Павлов, — всегда возникает проблема «комплаенса». Было бы хорошо, чтобы к тебе всегда приходили честные клиенты, которые хотя бы не обманывали собственного юриста. Но тогда таких клиентов найти было невозможно. Поэтому абсолютно все юристы просто закрывали глаза и говорили: «Слушай, ну это твои проблемы. Если что, ты сам за это отвечай».

Павлов говорит, что люди, стоявшие за Маркеловым, были из банка УБС, но называть их имена адвокат отказывается: «Это связано даже не столько с адвокатской тайной, сколько с тем, что мои показания на этих людей ни к чему не приводят. Я о них рассказываю, но дело дальше никуда не двигается. Органы спрашивают, как все было, я рассказываю, но вижу, что им это не очень интересно. Расследование об отмывании денег, если говорить про то хищение, еще не закончено. Но мы не видим его результатов. По крайней мере публичных. И я искренне заинтересован в том, чтобы эти публичные результаты появились».

Знал ли Павлов о том, что арбитражные процессы были нужны для последующего хищения налогов? Если следовать материалам уголовного дела, то да. Один из адвокатов, нанятых Павловым, признавался, что Павлов попросил его формально поучаствовать в процессе в качестве истца, а решение суда было необходимо, чтобы «поправить финансовые показатели по бухгалтерскому учету» одной из компаний.

Павлов признается: он действительно знал, что у истцов и ответчиков был один владелец. По его словам, «есть такая форма, когда истец и ответчик контролируются одной группой лиц. Это некрасиво, но нарушения закона нет. Так было принято в России, это опять же вопрос «комплаенса».

«Я не снимаю с себя ответственности за то, что, может быть, где-то неправильно действовал, — объясняет Павлов. — Но я прошу вас в определенном смысле понять меня: причина этого заключается не в том, что я хотел помочь людям совершить преступление, а в том, что эта просьба не являлась на тот момент необычной. Но подчеркну: точной цели я не знал. Не в правилах юриста задавать лишние вопросы своим клиентам».

Что касается участия Павлова в аналогичном арбитражном процессе по «эпизоду «Ренгаза», то адвокат подтверждает, что это были та же схема и те же клиенты из банка УБС. «Но в этом случае, — настаивает Павлов, — документы выглядели в порядке. Органы, насколько мне известно, тоже не нашли признаков состава преступления».

Роль Клюева

Банк УБС какое-то время принадлежал Дмитрию Клюеву — это следует из материалов дела о попытке хищения акций Михайловского ГОКа (Клюев был признан виновным и получил условный срок). Адвокат Павлов, давно знакомый с Клюевым, тоже проходил по этому делу в качестве свидетеля: он оказывал банкиру юридическую помощь. И хотя формально банк принадлежал фирмам, оформленным на номинальных людей, Клюев на допросах признавался: «Данный банк фактически принадлежал мне и был мною куплен в октябре 2004 года у прежних владельцев путем переоформления долей учредителей банка на подконтрольные мне фирмы, номинальными директорами и учредителями которых являлись друзья Сергея Орлова, с которым я знаком на протяжении уже нескольких лет. Совет директоров банка также был номинальным органом и состоял из тех же друзей Орлова».

Эти друзья-«номиналы», найденные для Клюева, участвовали и в арбитражных процессах по обоим эпизодам возмещения налогов. Например, Геннадий Плаксин, когда-то торговавший чулками у метро «Юго-Западная» и давний приятель Сергея Орлова, был назначен председателем правления УБС. Тот же Плаксин был директором двух компаний-истцов («Инстар» и «Оптим-Сервис»), которые судились с ООО «Рилэнд» и ООО «Селен-Секьюритиз» по обоим эпизодам возмещения налогов.

Есть и другие совпадения, ведущие к Дмитрию Клюеву. Алексей Шешеня был директором двух компаний-истцов («Гранд-Актив» и «Полета»), которые судились с ООО «Парфенион» и ООО «Финансовые инвестиции» по обоим эпизодам возмещения. Тот же Шешеня был учредителем фирмы из Новочеркасска «ЮгСтройСпецмонтаж», а заявителем при регистрации этой компании, по данным ЕГРЮЛ, был Дмитрий Клюев.

Помимо этого директором ООО «Финансовые инвестиции» («эпизод «Ренгаза») был Газим Ахметшин, который и обращался в налоговую инспекцию с заявлением о возмещении налогов. Тот же Газим Ахметшин в настоящее время числится директором в компании «Делайт», которая, по данным ЕГРЮЛ, принадлежит супруге Дмитрия Клюева — Екатерине Соколовой.

Дмитрий Клюев во время встречи с «Новой газетой» отрицал свое знакомство с номинальными директорами компаний, работавшими в его банке и участвовавшими в арбитражных процессах: «Семейство Ахметшиных я не знаю и никогда не имел с ними общих бизнес-проектов. Про Плаксина и Шешеню слышал из материалов уголовных дел и СМИ, но ни разу их не видел и не сотрудничал с ними».

Клюев также настаивает: он продал банк УБС своему знакомому Семену Коробейникову еще до того, как были возмещены налоги. «УБС мне на тот момент уже не принадлежал, я его продал, — говорит Дмитрий Клюев. — Но людей, ведущих кампанию против меня, это не волнует. Им не хочется, чтобы вся эта история заканчивались трагически погибшим человеком (Коробейников в 2008 году выпал из строящегося дома, где он осматривал свою будущую квартиру. — Р. А.). Им нужен живой человек, иначе потеряется весь смысл кампании».

Следы денег
Для легализации похищенных 5,4 млрд рублей только на территории России было осуществлено около 10 тысяч транзакций, в которых принимали участие десятки фирм и банков. Нам удалось получить немалую часть выписок по банковским счетам фирм. Документы позволяют отследить не только путь 5,4 млрд рублей, но и увидеть движение средств от иных возмещений налогов.

Например, в том же 2007 году та же 28-я налоговая инспекция возместила 1,6 млрд рублей двум неизвестным московским фирмам — «ТехПром» и «Торговый дом «Аркадия». Деньги ушли в тот же банк УБС. «Новая газета» писала об этом возмещении еще в 2011 году. И хотя правоохранительные органы никак не отреагировали на нашу публикацию, мы полагаем, что и в этом случае представленные в налоговую инспекцию документы выглядели весьма сомнительно.

Директором, подававшим от ООО «ТехПром» документы в инспекцию, была Гульсина Ахметшина. Она — супруга того самого Газима Ахметшина, который возглавлял компанию «Финансовые инвестиции» («эпизод «Ренгаза»), а сегодня числится руководителем в фирме супруги Дмитрия Клюева (см. схему).

Нажмите на изображение для увеличения

Со счета ООО «Торговый дом «Аркадия» деньги перечислялись на счет компании «Вента Трейд» — 94 млн рублей с 14 по 19 декабря 2007 года. В марте 2008 года со счета «Венты Трейд» было сделано несколько платежей в адрес компании «НафтаИмпэкс» на общую сумму 17,4 млн рублей. Учредителем «НафтаИмпэкс» на тот момент была Екатерина Соколова, супруга Дмитрия Клюева. Позже 85% компании приобрела кипрская фирма Fungamico Ltd. Владельцем Fungamico был Дмитрий Клюев, а директором — Андрей Павлов.

«Про эти проводки мне ничего не известно, — утверждает Павлов. — Я действительно был директором в кипрской фирме Fungamico, но не бенефициаром. Эту компанию основал Дмитрий Клюев, чтобы вести инвестиционный бизнес. Fungamico некоторое время владела активами в России, но бизнес не пошел, и компания была ликвидирована».

Дмитрий Клюев также отрицает, что эти платежи имели отношение к возмещению НДС. «Я посмотрел вашу схему, и даже в ней многое вызывает сомнение, — говорит Клюев. — Во-первых, временной разрыв почти в 4 месяца между платежами. Если бы я действительно был бенефициаром, то деньги, как вы должны понимать, должны были прийти ко мне гораздо раньше. Во-вторых, вы мне сами сообщили, что по поводу этого возмещения НДС нет уголовного дела. То есть речь о хищении не идет. В-третьих, и это самое главное: УБС мне на тот момент уже не принадлежал».

«Теоретически, — продолжает Клюев, — такой платеж на «НафтаИмпэкс» мог случиться. Но вы должны понимать: после того, как я продал банк, там осталось еще много фирм и клиентов, связанных со мной. Этот платеж мог быть от клиента за какие-то ранее оказанные услуги или это могли быть расчеты по какому-то проекту. Я не исключаю, что это мог быть платеж и от новых собственников банка: они просто взяли юрлицо, у которого был счет в УБС, и сделали платеж. В этом нет ничего необычного: необязательно под каждый новый проект создавать новую компанию. Расчеты могут проводиться как угодно, это вам скажет любой банкир».

С Клюевым отчасти согласен и бывший оперативник Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ, которому мы показали наши проводки для экспертной оценки. «Разрыв в 4 месяца, если речь идет об одном банке, действительно вызывает сомнение, что это был прямой платеж из бюджета. Но исключать обратного тоже нельзя. Установить истину не так сложно. Для этого нужно получить доступ к серверам банков, посмотреть движение денег по фирмам за весь период их обслуживания, а не только за тот короткий срок, который вы исследовали. Все это легко делается в рамках судебной экспертизы».

В феврале 2008 года со счета фирмы «Вента Трейд» было несколько транзакций в адрес компании «Камелот» на 32,7 млн рублей. В «Камелот» деньги приходили и от компании «Гала», которая активно участвовала в легализации 5,4 млрд рублей, похищенных из бюджета с помощью бывших «дочек» фонда Hermitage.

Компания «Камелот» обслуживалась также в УБС. Со счета этой фирмы в марте—июле 2008 года десятками транзакций было перечислено более 13 млн долларов в адрес компании Altem Invest Ltd с Британских Виргинских островов. Altem имела счет в кипрском банке FBME Bank.

В отчете репортера Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) Андреаса Гросса (большинством голосов доклад был принят ассамблеей) говорится, что Дмитрий Клюев был бенефициаром счета в этом кипрском банке. Имеющиеся в нашем распоряжении банковские документы вместе с отчетом ПАСЕ показывают, что Клюев указывался как бенефициар счета Altem Invest в более поздний период. Имела ли эта компания отношение к нему в то время, когда на ее счет перечислялись деньги с бюджетным следом?

Клюев отрицает, что вообще когда-либо владел этой фирмой и ее счетом. «Я не имею никакого отношения к этой компании, — говорит он. — Никогда не был ее бенефициаром или директором. Название кипрского банка тоже слышу впервые, никаких счетов у меня там не было. Я специально попросил своих юристов поднять все мои счета и активы, которые имели отношение к Кипру. Я думал, может, в ходе каких-то расчетов или услуг, которые мы оказывали клиентам, случилась какая-то проводка через этот банк. Но даже случайного совпадения не нашлось. Никаких дел с этим банком и этой компанией у нас не было. Я теряюсь в догадках, почему мне ее приписывают. Хотя с подобными спекуляциями я сталкиваюсь постоянно и, честно говоря, уже привык. Не так давно писали, что нашли компанию Клюева Fungamico на Кипре, где спрятаны «деньги Магнитского». Компания действительно принадлежала мне, но прошли проверки, прошло время, никаких «денег Магнитского» не нашлось, информация не подтвердилась, но о результатах почему-то никто не написал».

«Новая газета» и OCCRP продолжат свое сотрудничество с правоохранительными органами различных стран, ведущих расследования о легализации похищенных из бюджета России налогов. В ближайшее время в нашем распоряжении могут оказаться дополнительные сведения о движении средств по счетам зарубежных компаний. Мы надеемся, это позволит нам установить всех бенефициаров хищений и отследить большую часть похищенных из казны денег.

Адвокат и арбитражные суды

Немаловажную роль в обоих упомянутых случаях сыграли российские арбитражные суды. В соответствии с действующим законодательством компании в России имеют право претендовать на налоговое возмещение, если сумеют доказать, что после выплаты налогов они оказались в убытке. В ситуации с Rengaz злоумышленники, используя в качестве прикрытия подставные фирмы, искусственно генерировали убытки через судебные требования к фиктивным дочерним структурам Rengaz (которые они также контролировали) относительно неоплаченных счетов.

Суд признал справедливость этих «претензий», и махинаторы, вооружившись текстом судебного решения, отправились в инспекцию Федеральной налоговой службы №28, где им почти моментально одобрили возврат налогов. Те же персоны и та же налоговая инспекция исполнят те же самые роли год спустя в «деле Магнитского».

Андрей Павлов — российский адвокат, который участвовал в арбитражном разбирательстве как в рамках дела Rengaz, так и в деле Hermitage Capital. При этом он одновременно представлял, пусть и в разных судебных инстанциях, интересы обеих упомянутых компаний и тех, кто подал против них иски. Другие адвокаты, принимавшие участие в данных арбитражных процессах на стороне либо обвиняемых, либо истцов, во время дачи показаний впоследствии признавали, что также действовали по поручению Андрея Павлова.

В ходе разбирательства по «делу Магнитского» Павлов позднее рассказал российским следователям, что он представлял интересы Виктора Маркелова, работника одного из лесопильных предприятий, который в итоге взял на себя вину за хищение 230 миллионов бюджетных долларов. Маркелову был назначен минимальный тюремный срок, положенный за подобные преступления, — пять лет. При этом мало кто сомневается в том, что он был не более чем пешкой и согласился принять всю ответственность на себя, что, по сути, и подтвердил Павлов.

«Есть определенные пределы в том, чем я могу с вами поделиться относительно информации, полученной нами от Маркелова, — заявил Андрей Павлов в беседе с OCCRP. — Естественно, было бы нелепо говорить, что Маркелов — это мошенник, совершивший данное преступление в одиночку. Он являлся руководителем и владельцем компании, которая была нашим клиентом. Но кроме него были и другие люди, это правда».

По словам Павлова, Маркелов обратился к нему с просьбой представлять интересы «тех директоров компаний, которые являются назначенными лицами и не могут явиться в суд».

Адвокат добавил, что он, возможно, смотрел иначе на происходящее, но в 2006 году это был стандартный подход всех российских адвокатов в работе с клиентами.

«Было бы замечательно, если бы все тогдашние клиенты проявляли честность и не лгали хотя бы своим собственным адвокатам. Но в те времена таких клиентов найти было невозможно. По этой причине… все адвокаты закрывали на это глаза и говорили: «Послушайте, это ваша личная проблема. Если что — ответственность будет на вас».

Павлов рассказал, что Маркелов был не самостоятельной фигурой, а лицом, за которым стояли люди из Универсального банка сбережений, при этом он отказался назвать конкретные имена. «Сотрудники правоохранительных органов задавали мне вопрос относительно того, что происходит, и я им объяснил, однако затем я увидел, что это им было не очень интересно. Уголовное дело об отмывании денег, если мы говорим о «деле Магнитского», все еще продолжается. Впрочем, результатов мы никаких не видим, по крайней мере, если судить по официальной информации. А я искренне заинтересован в том, чтобы результаты появились».

При этом в разговоре с OCCRP Павлов признал, что осознавал тот факт, что в обоих указанных разбирательствах истцы и ответчики, по сути, являлись одними и теми же людьми. «Это нехорошо, однако нарушения закона в этом нет. Для России это была обычная ситуация», — констатировал он.

«Не отрицаю, что, возможно, в какой-то момент я сделал что-то неправильное, — продолжает Павлов, — но прошу меня понять: причина была не в том, что я хотел помочь кому-то совершить преступление, а в том, что в те годы в подобной просьбе не было ничего необычного. Я подчеркиваю: я не знал, в чем именно состояла конечная цель всего этого, а адвокату не положено задавать клиенту ненужных вопросов». По его признанию, в случае с Rengaz была применена такая же схема, однако на сегодняшний день правоохранительные органы не выявили здесь никаких признаков состава преступления.

Банкир и его «доверенные лица»

Согласно имеющимся судебным материалам, мелкий московский «Универсальный банк сбережений» (УБС) практиковал мошенничество еще до афер с Rengaz и Hermitage Capital. В 2006 году владелец этого банка Дмитрий Клюев — одна из ключевых фигур в «деле Магнитского» — был признан виновным в попытке незаконным образом присвоить акции Михайловского горно-обогатительного комбината. Он был приговорен к трем годам тюрьмы условно, что является обычной практикой в случае с теми, кто в первый раз преступает закон.

УБС находился под контролем Клюева с 2004 года. И хотя он утверждает, что в 2006-м продал банк, OCCRP не смог достоверно подтвердить этот факт.

Материалы судебного дела говорят о том, что тогда УБС оформил гарантийные письма ряду подставных фирм, которые заявили, что якобы владеют акциями Михайловского ГОКа. Судебным следователям позднее удалось выяснить, что у этих фирм акций никогда не было, а вся мошенническая схема, включая гарантийные письма от банка, имела своей целью хищение акций у настоящих собственников комбината.

В ходе расследования этого дела из уст Клюева прозвучало следующее признание: «Этот банк действительно принадлежал мне. Он был приобретен в октябре 2004 года путем перерегистрации его акций на фирмы, которые находились под моим контролем. При этом у банка были лишь номинальные директора и акционеры — их роли выполняли близкие знакомые Сергея Орлова, моего друга. Совет директоров тоже был формальным органом, состоявшим из тех же друзей Орлова».

У Сергея Орлова обнаруживается криминальное прошлое. Из полученных в суде свидетельских показаний следует, что Клюев, Орлов и рабочий лесопильного предприятия Маркелов были причастны к похищению предпринимателя Федора Михеева с целью вымогательства у него денег (см. Orlov_Criminal_Case.pdf). При этом упомянутая троица вступила в сговор с некоторыми из тех сотрудников полиции, которые проводили рейды в офисах Hermitage Capital, когда была конфискована документация и печати этой компании.

Ряд упомянутых друзей Орлова — «акционеров и директоров» УБС — позднее был задействован в арбитражных разбирательствах в рамках дела Rengaz и «дела Магнитского». Представляли они либо дочерние структуры, против которых были поданы иски, либо самих заявителей.

Характерным в данном случае является пример Геннадия Плаксина. Если в середине 90-х он торговал чулками возле одной из станций московского метро, то в 2004-м сделался председателем совета директоров «Универсального банка сбережений».

Являвшийся, скорее всего, лишь «доверенным лицом» Клюева Плаксин фигурировал в качестве директора двух компаний-истцов — «Инстар» и «Оптим-Сервис», предъявивших фиктивные претензии подразделениям Hermitage Capital и Rengaz.

У Клюева и других лиц, чьи имена фигурируют в постановочных арбитражных процессах, обнаруживаются многочисленные связи, в том числе со следующими персонами:

Алексей Шешеня, который через посредника выступал в роли акционера двух компаний-истцов («Гранд-Актив» и «Полета»). Также его имя значилось среди собственников некой компании «Юг». По информации российского Государственного реестра коммерческих предприятий, Дмитрий Клюев был тем, кто зарегистрировал фирму «ЮгСтройСпецмонтаж».

Газим Ахметшин, взявший на себя функции директора одной из подставных «дочерних структур» в афере с Rengaz. Помимо этого он фигурировал как директор еще одной московской компании, которая принадлежала жене Клюева — Екатерине Соколовой.

Клюев встретился с журналистами OCCRP, но в беседе с ними заявил, что не знаком с указанными людьми: «Я не знаю Ахметшина и никогда не имел с ним никаких коммерческих дел. Имена Плаксина и Шешени я слышал в связи с уголовными делами, которые освещались в СМИ, но лично никогда не видел их и не сотрудничал с ними».

Также Клюев сказал, что продал свой банк своему старому другу Семену Коробейникову еще до афер с возмещением налогов. «К тому времени УБС мне уже не принадлежал, так как был мною продан, — говорит он. — Но тех, кто ведет против меня клеветническую кампанию, этот факт, видимо, не интересует».

Семен Коробейников погиб в 2008 году, упав со строящегося жилого дома, где он осматривал приобретаемую им квартиру.

Бенефициары

Лица, организовавшие хищения из российского бюджета, разработали хитроумную схему, чтобы скрыть следы украденных денег и сохранить в тайне имена тех людей, в чьих интересах совершалось мошенничество. Так, в случае с «делом Магнитского» было проведено более десятка тысяч банковских транзакций с целью завуалировать конечных получателей средств.

При этом банкир Клюев и его друг адвокат Павлов замешаны и в других подобных схемах — тех, что так и не стали предметом официального расследования.

В 2011 году «Новая газета» писала о том, что московская налоговая инспекция №28, та самая, которая санкционировала возврат налогов мошенникам в «деле Магнитского», в декабре 2007 года одобрила налоговое возмещение на общую сумму 65 миллионов долларов двум компаниям — «ТехПром» и «Торговый дом «Аркадия», имевшим счета в УБС.

Директором «ТехПрома» была Гульсина Ахметшина — супруга Газима Ахметшина, который был причастен к мошенническому возврату налогов в случае с Rengaz. Полученные средства по замысловатому маршруту были затем проведены через другие фирмы-однодневки и спустя четыре месяца, в марте 2008-го, оказались на банковском счете московской компании «НафтаИмпекс», одним из акционеров которой была жена Клюева. Вскоре после этого 85 процентов акций «НафтаИмпекс» были приобретены кипрской компанией Fungamico Ltd., руководил которой, по данным коммерческого реестра Кипра, Павлов, а владел — Клюев.

«Об этих транзакциях мне ничего не известно, — утверждает адвокат Павлов. — Я был директором Fungamico, но не ее бенефициаром. Компания была основана Дмитрием Клюевым для инвестиционной деятельности. Какое-то время ей принадлежал ряд активов в России, но затем с бизнесом начались проблемы, и компания была ликвидирована».

Журналисты OCCRP показали Дмитрию Клюеву данные о подозрительных транзакциях, но он отверг предположение, что они относятся к ситуации, связанной с налоговым возмещением. «Я взглянул на представленную [OCCRP] схему, и многое в ней вызывает сомнения, — заявил Клюев. — Прежде всего, смущает перерыв в четыре месяца между платежами. Если бы я был настоящим бенефициаром, то деньги пришли бы ко мне гораздо раньше».

Также Клюев высказал мнение, что, раз не было возбуждено уголовное дело в связи с возвратом налогов через Rengaz, это означает, что нарушения закона здесь не было.

«И самое важное: к тому моменту УБС мне уже не принадлежал», — повторил банкир свои прежние слова о продаже банка в 2006 году.

«Теоретически, — продолжает Клюев, — такой платеж фирме «НафтаИмпекс» мог иметь место. Но вы должны понять: после того как я продал банк, у него осталось много компаний и клиентов, которые связаны со мной. Этот платеж, возможно, поступил от одного из клиентов за более ранние услуги или проекты. Я также не исключаю, что он был от новых владельцев банка. Просто они взяли для этого компанию, у которой был счет в УБС. В платежах подобного рода нет ничего удивительного: вам нет необходимости создавать новую компанию под каждый новый проект. Расчеты могут совершаться разными способами — это вам скажет любой банкир».

В период между мартом и июлем 2008 года одна из российских коммерческих структур, ставших звеньями сложной финансовой цепочки — Camelot LLC, — провела десятки электронных платежей в адрес фирмы Altem Invest Ltd., зарегистрированной на Британских Виргинских островах и имеющей счет в кипрском FBME Bank. Часть «денег Магнитского» оказалась на счетах самой фирмы Camelot LLC.

Докладчик Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) Андреас Гросс заявлял в свое время, что Дмитрий Клюев был бенефициаром счета Altem Invest Ltd. в кипрском банке.

Банковские документы, с которыми ознакомились журналисты OCCRP, говорят о том, что бенефициаром счета Altem Invest Ltd. в 2011 году был Клюев, при этом OCCRP не смог найти достоверных подтверждений того, что он был бенефициаром и в 2008 году.

Клюев отрицает, что каким-либо образом связан с Altem Invest Ltd.: «Никакого отношения к этой компании я не имею: я не был ни бенефициаром, ни директором. Я никогда не слышал названия этого кипрского банка и никогда не имел в нем счетов».

По словам Клюева, подобные инсинуации распространяют его недоброжелатели: «Я постоянно сталкиваюсь со спекуляциями такого рода и, честно говоря, уже к ним привык. Не так давно в СМИ прошли сообщения, что обнаружена принадлежащая Клюеву компания Fungamico и что «деньги Магнитского» спрятаны на ее счетах. Компанией действительно владел я, но после целой череды проверок там так ничего и не обнаружили. И об этом факте почему-то никто не написал».

Источник

Источник

Поделиться новостью:
  • 8
    Shares

Check Also

Рубль по-тихоньку растет

Рубль снова набирает силу против доллара и евро. Курс доллара расчетами “завтра” утром снизился на …